Новая «Большая игра»: как США и Китай делят глобальное влияние

Обозреватель Financial Times Рана Форухар отмечает, что недавние саммиты и продление торгового перемирия до 2027 года лишь маскируют глубинные стратегические противоречия. Пока США опираются на финансовое доминирование доллара и технологический потенциал своих корпораций, Китай делает ставку на производственные цепочки, инфраструктуру и экспансию в морских портах. Пекин уже контролирует или управляет почти половиной крупнейших контейнерных узлов за пределами КНР, включая порт Чанкай в Перу, что дает ему весомые рычаги влияния на мировую торговлю.

Борьба за ресурсы и маршруты переместилась в Арктику. Здесь Китай активно осваивает Северный морской путь, стремясь снизить зависимость от Суэцкого и Панамского каналов, в то время как США укрепляют ледокольный флот. Параллельно разворачивается цифровая гонка: Пекин продвигает собственные ИИ-модели, пытаясь повторить успех контроля над телеграфными линиями прошлого, что ставит под вопрос устойчивость американских стандартов.

Исход этого противостояния, по мнению аналитиков, не предопределен. Вашингтон удерживает позиции за счет военного превосходства и финансовой системы, однако Пекин лидирует в технологиях чистой энергетики и логистике. Роль «арбитров» в этом процессе переходит к третьим странам — от Индии и Японии до участников АСЕАН и Евросоюза, которые вынуждены лавировать между двумя центрами силы, исходя из собственных национальных интересов. Госсекретарь Марко Рубио прямо указывает на необходимость управления этим конфликтом, чтобы избежать глобальной нестабильности, пока мир наблюдает за столкновением двух разных моделей мироустройства.